кандидат медицинских наук научный сотрудник лаборатории патологии миокарда и трансплантации сердца, врач – сердечно-сосудистый хирург отделения кардиохирургии № 1 федерального государственного бюджетного научного учреждения «Научно-исследовательский институт комплексных проблем сердечно-сосудистых заболеваний», Кемерово, Российская Федерация
PhD, Researcher in the Laboratory of Myocardial Pathology and Heart Transplantation, Cardiovascular Surgeon in the Cardiac Surgery Department No. 1 of the Federal State Budgetary Institution “Research Institute for Complex Issues of Cardiovascular Diseases”, Kemerovo, Russian Federation
доктор медицинских наук, доцент заведующий лабораторией рентгенэндоваскулярной и реконструктивной хирургии сердца и сосудов отдела хирургии сердца и сосудов федерального государственного бюджетного научного учреждения «Научно-исследовательский институт комплексных проблем сердечно-сосудистых заболеваний», Кемерово, Российская Федерация
PhD, MD, Associate Professor, Head of the Laboratory of X-ray Endovascular and Reconstructive Surgery of the Heart and Vascular Department of Cardiovascular Surgery of the Federal State Budgetary Institution “Research Institute for Complex Issues of Cardiovascular Diseases”, Kemerovo, Russian Federation
доктор медицинский наук, доцент главный врач, заведующая лабораторией патологии миокарда и трансплантации сердца федерального государственного бюджетного научного учреждения «Научно-исследовательский институт комплексных проблем сердечно-сосудистых заболеваний», Кемерово, Российская Федерация
PhD, MD, Associate Professor, Chief Physician, Head of the Laboratory of Myocardial Pathology and Heart Transplantation at the Federal State Budgetary Institution “Research Institute for Complex Issues of Cardiovascular Diseases”, Kemerovo, Russian Federation
клинический ординатор по специальности «сердечно-сосудистая хирургия» федерального государственного бюджетного научного учреждения «Научно-исследовательский институт комплексных проблем сердечно-сосудистых заболеваний», Кемерово, Российская Федерация
clinical resident in the specialty of cardiovascular surgery at the Federal State Budgetary Institution “Research Institute for Complex Issues of Cardiovascular Diseases”, Kemerovo, Russian Federation
Основные положения
В рамках одного центра проведено сопоставление двух хирургических доступов с использованием метода псевдорандомизации, что позволило выявить преимущества миниторакотомии при сохранении аналогичного уровня клинической безопасности.
Цель. Сравнительный анализ непосредственных результатов протезирования аортального клапана посредством правосторонней передней миниторакотомии и J-стернотомию в рамках одного центра.
Материалы и методы. В период с января 2024 г. по апрель 2025 г. выполнено 47 минимально инвазивных протезирований аортального клапана: 17 пациентам проведена передняя правосторонняя миниторакотомия, 30 – J-стернотомия. Средний возраст в группе правосторонней миниторакотомии составил 63 [45; 68] года, в группе J-стернотомии – 67 [62; 70] лет (p = 0,040). После сопоставления балла предрасположенности определены 17 пар пациентов, одинаковых по исходным характеристикам.
Результаты. В группе правосторонней миниторакотомии продолжительность искусственного кровообращения составила 124 [98; 146] мин, окклюзии аорты – 89,06 ± 23,85 мин, в группе J-стернотомии данные показатели были ниже, составив 101 [90; 115] и 73,20 ± 18,86 мин соответственно (p = 0,008). В обеих группах чаще отдавалось предпочтение биологическим протезам, но при J-стернотомии данные протезы имплантированы в большинстве (80%) случаев. Медиана интраоперационной кровопотери в группе правосторонней миниторакотомии составила 300 мл, что значительно ниже, чем в группе J-стернотомии – 500 мл (p < 0,001). Геморрагические потери в первые 24 ч. после операции также были ниже в группе миниторакотомии – 150 [100; 200] мл против 302 [205; 375] мл в группе J-стернотомии (p < 0,001). Небольшой объем интра- и послеоперационной кровопотери привел к более низкой частоте потребности в переливании гемотрансфузионных сред в группе миниторакотомии – 11,8 против 43,3% в группе J-стернотомии (p = 0,049). По таким параметрам, как длительность искусственной вентиляции легких, время, проведенное в палате интенсивной терапии, и потребность в инотропной поддержке статистически значимых различий между группами не выявлено. Различий в частоте регистрации нежелательных событий между группами также не установлено.
Заключение. Несмотря на техническую сложность, передняя правосторонняя миниторакотомия является безопасным и эффективным доступом при коррекции патологий аортального клапана, способствующим снижению кровопотери, потребности в гемотрансфузиях и более быстрой реабилитации пациента.
Highlights
A single-center study of two surgical approaches using a pseudo-randomization method revealed the advantages of mini-thoracotomy while maintaining a high level of clinical safety.
Aim. To conduct a comparative analysis of the immediate outcomes of aortic valve replacement (AVR) performed via right anterior mini-thoracotomy (RAMT) and J-sternotomy (JC) within a single center.
Methods. From January 2024 to April 2025, a total of 47 AVR procedures were performed using minimally invasive approaches. Of these, 17 patients underwent RAMT and 30 underwent JC. The mean age in the RAMT group was 63 [45; 68] years, compared with 67 [62; 70] years in the JC group (p = 0.040). After propensity score matching, 17 matched pairs of patients with similar baseline characteristics were identified.
Results. Cardiopulmonary bypass (CPB) and aortic cross-clamp times in the RAMT group were 124 [98; 146] min and 89.06 ± 23.85 min, respectively, compared with shorter durations in the JC group: 101 [90; 115] min and 73.20 ± 18.86 min (p = 0.008). In both groups, biological prostheses were more frequently used, with a predominance in the JC group (80%). The median intraoperative blood loss in the RAMT group was 300 mL, significantly lower than 500 mL in the JC group (p < 0.001). Postoperative blood loss within the first 24 hours was also lower in the RAMT group: 150 [100; 200] mL versus 302 [205; 375] mL in the JC group (p < 0.001). The smaller intra- and postoperative blood loss corresponded with a lower need for blood transfusions in the RAMT group: 11.8% versus 43.3% in the JC group (p = 0.049). No statistically significant differences were found between the groups in terms of duration of mechanical ventilation, intensive care unit stay, or inotropic support. Similarly, no differences were observed in the incidence of adverse events.
Conclusion. Despite its technical complexity, RAMT is an effective and safe approach for aortic valve replacement, combining several positive effects such as reduced blood loss, decreased transfusion requirements, and faster patient recovery.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.