Чичкова Татьяна Юрьевна - научный сотрудник лаборатории нарушения ритма сердца и электрокардиостимуляции.
Сосновый бульвар, 6, Кемерово, 650002
Chichkova Tatyana Yu. - researcher at the Laboratory of Cardiac Arrhythmia and Pacing.
6, Sosnoviy Blvd., Kemerovo, 650002
Мамчур Сергей Евгеньевич - доктор медицинских наук, заведующий отделом диагностики сердечно-сосудистых заболеваний, заведующий лабораторией нарушения ритма сердца и электрокардиостимуляции.
Сосновый бульвар, 6, Кемерово, 650002
Mamchur Sergei E. - PhD, Head of the Department of Cardiovascular Diseases Diagnostics, Head of the Laboratory of Cardiac Arrhythmia and Pacing.
6, Sosnoviy Blvd., Kemerovo, 650002
Хоменко Егор Александрович - кандидат медицинских наук, научный сотрудник лаборатории нарушения ритма сердца и электрокардиостимуляции НИИКПССЗ, врач сердечно-сосудистый хирург кабинета рентгенохирургических методов диагностики и лечения Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Кемеровской области «КОККД им. академика Л.С. Барбараша.
Сосновый бульвар, 6, Кемерово, 650002
Khomenko Yegor A. - PhD, researcher at the Laboratory of Cardiac Arrhythmia and Pacing Institution RICICD, interventional cardiologist KRCCD n.a. academician L.S. Barbarash.
6, Sosnoviy Blvd., Kemerovo, 650002
Цель. Оценить клиническую эффективность криобаллонной изоляции легочных вен (ЛВ).
Материалы и методы. В проспективное исследование было включено 230 пациентов (49,6% мужчин, средний возраст 57 (53; 62 лет)) с пароксизмальной и персистирующей фибрилляцией предсердий (ФП), резистентной к антиаритмической терапии. Пациенты были случайным образом распределены в группы криобаллонной (n = 122) и радиочастотной (РЧ) (n = 108) изоляции ЛВ. По основным клиническим характеристикам группы не различались. Период наблюдения составил 12 месяцев. Для оценки клинического эффекта применялась трехступенчатая шкала. Также оценивалась частота госпитализаций по поводу сердечно-сосудистых заболеваний, кардиоверсий и реаблаций. Дополнительно в группе криоаблации была изучена динамика показателей качества жизни с применением шкалы AFEQT.
Результаты. Оптимальный клинический эффект был выявлен в 77% (94) случаев в группе криоаблации и 71,3% (77) – в группе РЧА (р = 0,71). Между группами не выявлено различий в отношении частоты госпитализаций по поводу ССЗ – 23,8 против 28,7% (ОШ = 0,8, 95% ДИ = 0,4–1,4; р = 0,39), кардиоверсий – 12,3 vs 17,6% (ОШ = 0,7, 95% ДИ = 0,3–1,4; р = 0,26) и повторных аблаций – 9,8– 11,1% (ОШ = 0,9, 95% ДИ = 0,4–2,0; р = 0,75). В группе криоаблации частота эффективного применения стратегии «таблетка в кармане» была выше: 14,8 (n = 18) против 6,5% (ОШ = 2,5, 95% ДИ = 1,01–6,2; p = 0,04). В группе криоаблации была выявлена значимая положительная динамика всех показателей качества жизни с выраженной величиной эффекта – суммарный показатель (GS) увеличился на 8,9±6,9 (95% ДИ 6,6–10,1; dCohen 1,2; р<0,001), симптомности (S) – на 8,3±7,9 (95% ДИ 4,2–8,8; dCohen 1,5; р<0,001), ежедневной активности (DA) – на 10,0±6,9 (95% ДИ 6,4–10,6; dCohen 0,9; р<0,001), обеспокоенности (TC) – на 5,5±6,0 (95% ДИ 6,3–9,2; dCohen 1,2; р<0,001) и удовлетворенности (TS) лечением – на 5,5±6,0 (95% ДИ 5,4–9,8; dCohen 0,9; р<0,001).
Заключение. Клиническая эффективность криобаллонной и радиочастотной изоляции ЛВ сопоставима. Криоаблация характеризуется значимым улучшением всех показателей качества жизни на основании данных шкалы AFEQT.
Aim. To estimate the clinical success of cryoballoon pulmonary vein isolation (PVI).
Methods. 230 patients (males: 49.6%, mean age 57 (53; 62) with symptomatic paroxysmal and persistent atrial fibrillation (AF) resistant to antiarrhythmic therapy were included in a single-center prospective study. The patients were randomized into 2 groups to undergo either cryoballoon ablation (n = 122) or radiofrequency (RF) (n = 108) ablation. Both groups were comparable in baseline parameters. The follow-up period was 12 months. Clinical outcomes were estimated with the use of a three-stage scale. The rates of cardiovascular rehospitalizations, direct-current cardioversions and repeated ablations during were estimated within the follow-up. The quality of life (QoL) in the cryoablation group was measured using the AFEQT scale.
Results. 77% (n = 94) of patients in the cryoballoon ablation group and 71.3% (n = 77) of patients in the RF group (р = 0.71) demonstrated reported the optimal clinical effects. Both groups, cryo ablation and RF ablation, had similar rates of cardiovascular hospitalizations (23.8 vs 28.7%, OR 0.8, 95% CI 0.4–1.4; р = 0.39), direct-current cardioversions (12.3 vs 17.6%, OR 0.7, 95% CI 0.3–1.4; р = 0.26) and repeated ablations (9.8–11.1%, OR 0.9, 95% CI 0.4–2.0; р = 0.75). The patients treated with cryoballoon as opposed to RF ablation had significantly more successful usage of “pill-in-pocket” strategy – 14.8 vs 6.5% (OR 2.5, 95% CI 1.01–6.2; р = 0.04). Significant improvements of the QoL parameters with strong size effect have been found in the cryoablation group, i.e. global score (GS) increased by 8.9±6.9 (95% CI 6.6–10.1; dCohen 1.2; р<0.001), symptoms (S) – by 8.3±7.9 (95% CI 4.2–8.8; dCohen 1.5; р<0.001), daily activities (DA) – by 10.0±6.9 (95% CI = 6.4–10.6; dCohen 0.9; р<0.001), treatment concerns (TC) – by 5.5±6.0 (95% CI 6.3–9.2; dCohen 1.2; р<0.001) and treatment satisfaction (TS) – by 5.5±6.0 (95% CI 5.4–9.8; dCohen 0.9; р<0.001).
Conclusion. The both catheter-based technologies had comparable clinical success. Cryoablation was characterized by improvement in all QoL parameters based on the AFEQT score.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.