Основные положения

Продемонстрирована возможность использования биодеградируемых микроигл из сополимера полилактатгликолевой кислоты для доставки таких лекарственных препаратов, как сибутрамин и метформин. Выявлены существенные различия в скорости высвобождения в зависимости от типа препарата: высвобождение метформина происходило значительно быстрее по сравнению с сибутрамином и характеризовалось максимальной скоростью высвобождения в первые 2 часа, с выходом на плато через 24 часа и сохранением скорости высвобождения через 48 часов, Суммарно в буферный раствор высвободилось 7% загруженного в микроиглы метформина. За тот же период времени (48 часов) в буферный раствор перешел лишь 1% от общего количества загруженного в микроиглы сибутрамина. При этом скорость высвобождения также была наиболее высокой в первые 2 часа, после чего высвобождение препарата замедлялось, но без выхода на «плато». Смешивание данных препаратов приводит к замедлению их высвобождения.

Цель. Оценка скорости высвобождения лекарственных препаратов (ЛП) метформина и сибутрамина из разработанных микроигл из сополимера полилактатгликолевой кислоты PLGA методом высокоэффективной жидкостной хроматографии в сочетании с масс-спектрометрией высокого разрешения при их отдельной загрузке в микроиглы и при загрузке смеси двух препаратов.

Материалы и методы. Объектами исследования являлись биорастворимые микроиглы из сополимера PLGA 50:50 (10 000–40 000 г/моль, допуск LA 48–52%, GA 48–52%, растворитель – ацетон), заполненные либо только метформином в различных концентрациях, либо только сибутрамином в различных концентрациях, либо смесью обоих препаратов. Проведена серия модельных экспериментов: 1) исследование высвобождения ЛП из микроигл с метформином; 2) исследование высвобождения ЛП из микроигл с сибутрамином; 3) исследование высвобождения смеси ЛП из микроигл с метформином и сибутрамином. Количественное определение метформина и сибутрамина в пробах проводили методом высокоэффективной жидкостной хроматографии в сочетании с масс-спектрометрией высокого разрешения.

Результаты. Было продемонстрировано, что для метформина наибольшая скорость высвобождения наблюдается в начальный период времени (первые два часа), с постепенным замедлением темпа высвобождения и выходом на «плато», когда количество вещества, высвободившегося за 24 часа, становится сопоставимым с количеством, высвободившимся за 48 часов. Сибутрамин показал значительно более медленное высвобождение по сравнению с метформином в аналогичных условиях. В образцах, содержащих смесь ЛП, эффективность высвобождения значительно снижается по сравнению с высвобождением тех же препаратов, загруженных в микроиглы по отдельности.

Заключение. Разработанная система из PLGA пригодна для обеспечения постепенного высвобождения ЛП в необходимой концентрации в ткани. Выявлены различия в скорости высвобождения в зависимости от типа препарата и наличия/отсутствия смешивания с другим препаратом. Метформин продемонстрировал наиболее быстрое высвобождение из микроигл, а смешивание ЛП приводило к значительному снижению эффективности высвобождения обоих препаратов.

Основные положения

Полученные в исследовании результаты показывают целесообразность дальнейшего исследования диагностической способности маркеров фиброза миокарда при артериальной гипертензии. В дальнейшем это позволит исследовать и применять более интенсивные тактики лечения для профилактики гипертрофического и фибротического ремоделирования миокарда, которые могут приводить к развитию осложнений течения артериальной гипертензии, а также исследовать влияние других препаратов на фиброз миокарда.

Цель. Оценить влияние препарата сакубитрила/валсартана на фиброз миокарда и концентрацию галектина-3 и трансформирующего фактора роста бета-1 при артериальной гипертензии с помощью морфологических и биохимических методов исследования у крыс.
Материалы и методы. Артериальная гипертензия моделировалась путем проведения односторонней нефрэктомии у 32 крыс‑самцов линии Wistar. Животные были разделены на четыре группы: контроль (ложно-оперированные, n = 8), эксперимент (модель без лечения, n = 16), лечение-25 (модель + сакубитрил/валсартан 25 мг, n = 4) и лечение-50 (модель + препарат 50 мг, n = 4). Измерение артериального давления (АД) проводилось в течение 8 месяцев. Уровни цитокинов определялись с помощью иммуноферментного анализа, оценка фиброза миокарда проводилась с помощью гистологического и морфометрического методов.
Результаты. В экспериментальной группе без применения препарата отмечалось значимое повышение АД, гипертрофия кардиомиоцитов, увеличение ТФР‑β1 (13,1 ± 4,18 нг/мл) и фиброз (медиана итогового балла 4). Применение препарата сакубитрил/валсартан в дозировке 50 мг приводило к снижению АД (систолическое АД 94,0 ± 1,6 мм рт. ст.) и уровня ТФР‑β1 (8,44 ± 0,95 нг/мл), предотвращало гипертрофию, но не влияло на итоговый фиброз (медиана 4 балла); однако в межжелудочковой и межпредсердной перегородках фиброз отсутствовал. Применение препарата сакубитрил/валсартан в дозировке 25 мг не влияло на АД и не влияло на итоговый фиброз (медиана 6 баллов). Галектин‑3 не различался между группами. Проведенный ROC‑анализ показал низкую диагностическую значимость исследуемых цитокинов (AUC < 0,73).
Заключение. Применение препарата сакубитрил/валсартан в дозировке 50 мг оказывало выраженное гипотензивное и антигипертрофическое действие, частично предотвращало фиброз в межпредсердной и межжелудочоковой перегородках, но не профилактировало развитие общего фиброза миокарда.

Основные положения

• КМД признана важным фактором развития ишемии миокарда, особенно у пациентов с клиническими проявлениями стенокардии и нормальной коронарной ангиограммой (INOCA), а также при инфаркте миокарда без обструктивных изменений (MINOCA). Основными механизмами КМД являются несостоятельность эндотелий-зависимой вазодилатации, чрезмерная вазоконстрикция, воспаление и ремоделирование капиллярной сети.

• Молекулярная регуляция коронарного кровотока осуществляется посредством сложной сети сигнальных каскадов, в которую вовлечены ионные каналы, оксид азота (NO), эндотелин-1, цитокины и регуляторные некодирующие РНК. Однонуклеотидные полиморфизмы (SNP) в генах, кодирующих данные медиаторы и ферменты, оказывают значительное влияние на функциональную активность микрососудов. В частности, SNP в NOS3, KCNJ11, JAK2, HMOX1, VEGFA и других генах ассоциированы с нарушениями вазомоторной реактивности, окислительным стрессом, воспалительной активацией и нарушением ангиогенеза.

• Особую роль в патогенезе КМД играют микроРНК – короткие некодирующие РНК, участвующие в посттранскрипционной регуляции генов. Изменения экспрессии микроРНК, таких как miR-126, miR-155, miR-30, связаны с эндотелиальной дисфункцией, снижением капиллярной плотности и нарушением энергетического обмена в миокарде. Совокупность молекулярных и генетических факторов формирует основу патогенеза КМД и открывает перспективы для персонализированных подходов к диагностике, прогнозированию и терапии микрососудистых форм ишемической болезни сердца.

Резюме

Коронарная микрососудистая дисфункция (КМД) в последние годы рассматривается как самостоятельный и клинически значимый патофизиологический механизм ишемии миокарда, наблюдающийся даже при отсутствии обструктивных поражений коронарных артерий. Она обусловлена как функциональными нарушениями – в том числе дисбалансом между вазодилатацией и вазоконстрикцией, – так и структурными изменениями микрососудистого русла. Современные исследования демонстрируют, что ключевую роль в развитии КМД играют молекулярные и генетические факторы, включая однонуклеотидные полиморфизмы в генах, кодирующих эндотелиальную NO-синтазу (NOS3), субъединицы ионных каналов (KCNJ11, CACNA1C), медиаторы воспаления и ангиогенеза (JAK2, VEGFA, HMOX1). В дополнение, в рамках патогенеза коронарной микроциркуляторной дисфункции важную роль играет антиоксидантная система, участвующая в поддержании сосудистого гомеостаза и защите от оксидативного стресса. Основные исследуемые гены антиоксидантной системы включают SOD1–3, GPX1, CAT, HMOX1 и NOX2/NOX4, которые обеспечивают баланс продукции и утилизации активных форм кислорода и играют значимую роль в патофизиологии сосудистой стенки. Особый интерес представляют микроРНК, регулирующие экспрессию генов, ответственных за сосудистую реактивность, ангиогенез, окислительный стресс и воспаление. Нарушение экспрессии таких микроРНК, как miR-126, miR-155, miR-30, ассоциировано с дисфункцией эндотелия и ремоделированием капиллярной сети. В статье рассматриваются ключевые сигнальные каскады и молекулярные механизмы, лежащие в основе КМД, с акцентом на их генетическую и эпигенетическую модуляцию. Понимание этих механизмов открывает перспективы для развития персонализированных подходов к диагностике и терапии микрососудистых форм ишемической болезни сердца.

Основные положения

• Белок Sorbs2 является адаптерным и цитоскелетным компонентом, который экспрессируется преимущественно в сердечно-сосудистой системе – в кардиомиоцитах, гладкомышечных клетках и эндотелии. Он участвует в поддержании структурной целостности миокарда, регуляции сократимости и межклеточного взаимодействия. Кроме того, Sorbs2 функционирует как РНК-связывающий белок, влияя на стабильность мРНК, кодирующих ключевые ионные каналы и белки межклеточных контактов.
• Дисфункция Sorbs2 ассоциирована с широким спектром сердечно-сосудистых заболеваний: от кардиомиопатий и аритмий до дислипидемии, гипертензии и диабетической ангиопатии. Уровень экспрессии Sorbs2 изменяется в зависимости от типа патологии и стадии заболевания. Так, при дилатационной кардиомиопатии и аритмогенной кардиомиопатии правого желудочка наблюдается снижение Sorbs2, что коррелирует с выраженностью фиброза, нарушением структуры интеркалярных дисков и снижением фракции выброса. В условиях давления перегрузки (модель поперечного пережатия аорты) выявлено компенсаторное повышение экспрессии Sorbs2 на фоне гипертрофии миокарда. При диабетической васкулопатии, напротив, регистрируется снижение уровня Sorbs2 в коронарных артериях, связанное с нарушением активности BK-каналов и ухудшением коронарной перфузии.
• Учитывая многофункциональность Sorbs2 и его вовлечённость в ключевые процессы сердечно-сосудистой патологии, данный белок рассматривается как перспективная молекулярная мишень. Его роль в регуляции воспаления, ионных потоков и структурной организации сердечной ткани делает Sorbs2 возможным биомаркером и точкой приложения для терапии сердечно-сосудистых заболеваний. Однако дальнейшие фундаментальные и клинические исследования необходимы для валидации его диагностического и терапевтического потенциала.

Резюме

Белок 2, содержащий сорбин и SH3-домен (Sorbs2), представляет собой мультифункциональный адаптерный белок, играющий ключевую роль в регуляции клеточной архитектуры, передачи сигналов и экспрессии генов в сердечно-сосудистой системе. Sorbs2 высоко экспрессируется в кардиомиоцитах, гладкомышечных клетках сосудов и эндотелии, обеспечивая как механическую стабильность, так и электрическую возбудимость сердечной ткани. Последние исследования показали, что Sorbs2 участвует в патогенезе широкого спектра сердечно-сосудистых заболеваний, включая дислипидемию, атеросклероз, артериальную гипертензию, кардиомиопатии, аритмии, фибрилляцию предсердий, врождённые пороки сердца, диабетическую васкулопатию и аневризмы аорты. Кроме своей роли как компонента цитоскелета, Sorbs2 функционирует как РНК-связывающий белок, регулирующий стабильность и трансляцию мРНК, кодирующих ионные каналы и белки межклеточных контактов, критически важных для сердечной проводимости. Нарушение регуляции Sorbs2 ассоциировано с развитием фиброза, ремоделированием предсердий и снижением сократительной функции миокарда. При этом данные о его роли в воспалении носят противоречивый характер, что подчёркивает необходимость дальнейших исследований. Настоящий обзор обобщает существующие данные о молекулярной биологии Sorbs2, его регуляторных механизмах и патофизиологической значимости в контексте сердечно-сосудистых заболеваний. Рассматривается потенциал Sorbs2 как диагностического биомаркера и перспективной терапевтической мишени. Углублённое изучение Sorbs2 может открыть новые возможности для персонализированной медицины и целенаправленного лечения сердечно-сосудистой патологии.

Основные положения

• Искусственный интеллект трансформирует кардиологическую практику, обеспечивая более точную диагностику, персонализированное лечение и прогнозирование сердечно-сосудистых осложнений.
• Впервые систематизированы современные подходы к применению машинного обучения, нейросетевых моделей и аналитики больших данных в клинической кардиологии.
• Подчеркнуты ключевые направления интеграции ИИ в российское здравоохранение с учетом этических, правовых и организационных аспектов.

Резюме

Современная кардиология переживает этап стремительной цифровой трансформации, в центре которой находится искусственный интеллект (ИИ). Применение алгоритмов машинного и глубокого обучения обеспечивает новые возможности для диагностики, мониторинга и прогнозирования сердечно-сосудистых заболеваний. В обзоре систематизированы данные о внедрении ИИ в ключевые направления кардиологической практики – от сбора и анализа данных до персонализированного выбора терапии. Рассматриваются примеры успешного использования интеллектуальных алгоритмов для интерпретации ЭКГ, визуализации, оценки гемодинамических параметров и прогнозирования осложнений сердечной недостаточности. Отдельное внимание уделено этическим, правовым и организационным аспектам применения ИИ, включая вопросы прозрачности алгоритмов, защиты персональных данных и клинической ответственности. Подчеркивается значение международных и российских нормативных инициатив, направленных на обеспечение безопасного и справедливого использования ИИ в медицине. Особое внимание уделено ситуации в Российской Федерации, где цифровизация здравоохранения становится приоритетом государственной политики. В заключение обсуждаются перспективы развития – квантовые вычисления, эмоциональный ИИ и внедрение технологий в систему медицинского образования. Искусственный интеллект рассматривается как инструмент повышения точности диагностики, эффективности лечения и качества профилактики сердечно-сосудистых заболеваний, при этом ключевым условием его успеха остаются клиническая валидация и ответственный человеческий контроль.